Как нарисовать легко пушкина: Легкий портрет Александра Сергеевича Пушкина

в прокат выходит фильм «Учености плоды»

21 октября в широкий прокат выходит военная драма «Учености плоды». Фильм повествует об оккупации музея-заповедника «Михайловское» в годы Великой Отечественной войны. У многих персонажей фильма есть реальные прототипы, однако авторы лишь отталкиваются от исторических событий, чтобы нарисовать свою историю. В преддверии премьеры «Петербургский дневник» пообщался с актерами проекта, а также с Игорем Угольниковым, который стал и режиссером, и одним из сценаристов, и актером картины.

Перерождение Пушкина

Фильм начинается с приезда влюбленной в поэзию Александра Пушкина нацистки Марии Шиллер, которую исполняет Настасья Кербенген, в музей-заповедник «Михайловское». Там она знакомится с безграмотным мастером на все руки Сергеем Трофимовым в исполнении Сергея Безрукова. Александра Пушкина он не читал, но гордится. Внезапно вспыхнувшая страсть заставляет Марию Шиллер пересмотреть свои взгляды. Параллельно в фильме демонстрируется противостояние потерявших все человеческое полицаев и защищавших родные земли партизан во главе с командиром Беспаловым, чью роль исполнил Федор Бондарчук.

«Произведения Пушкина, его образ – это важнейшая часть нашей культуры. Я хотел показать, что для нас, для нашего народа Пушкин был и остается символом языка, культуры, причастности к своей стране. За Пушкина сражаются и погибают. В нем, в его стихах находят поддержку опору, силы, жизнеутверждающую энергию русского духа», – рассказал Игорь Угольников.

Роль Сергея Трофимова изначально писалась под Сергея Безрукова. Задача перед актером стояла масштабная – сыграть некое перерождение Александра Пушкина. Напомним, что он появлялся на экране непосредственно в образе классика в фильме «Пушкин. Последняя дуэль».

«Роль Сергея Трофимова непростая, это нетипичный для меня образ. Мой герой вымышленный, но вполне с настоящей своей непростой жизненной историей», – сообщил Сергей Безруков.

Почти Грета Гарбо

Актрису на роль Марии Шиллер искали очень долго. В итоге нацистскую форму надела Настасья Кербенген, в ее карьере это первая большая роль.
«Я уверен, что зрители сразу полюбят Настасью Кербенген, она прекрасная актриса. Когда она впервые пришла к нам на площадку, то я, вероятно, испытал то же, что и продюсер Мориц Стиллер, который «открыл» Грету Гарбо», – сообщил Игорь Угольников.

Как рассказала Настасья Кербенген, у нее немецкие корни, поэтому вжиться в образ строгой арийской женщины ей было несложно. «Моя героиня – человек абсолютно другой культуры, тем не менее она выросла на творчестве Александра Пушкина и других великих русских писателей. У нее были определенные представления о России, однако приехав в Михайловское, она убедилась, что все совсем не так. Под влиянием пушкинских мест и людей она меняется и в какой-то степени становится русской», – рассказала актриса.

Сергей Безруков отметил, что ему было очень приятно работать с Настасьей Кербенген. «У нее немецкие корни и русская драматическая школа. Она прекрасная актриса», – сказал актер.

Настасья Кербенген призналась, что много научилась у своего партнера по площадке. «Я считаю, что Сергей Безруков – великий русский актер. Он не просто одаренный, он гениальный! Он умеет полностью погрузиться в роль и очень много работает. Я никогда не видела его с текстом в руках. При этом он открытый и работать с ним комфортно», – сообщила актриса.

Для актрисы Анастасии Бутковой роль влюбленной в Сергея Трофимова селянки Анисьи также стала первой. Девушка уверяет, что благодаря профессиональному подходу Сергея Безрукова даже самые пикантные сцены давались легко.

«Общество Сергея Безрукова меня не пугало, а радовало. Он умеет создавать комфортную атмосферу на площадке, поэтому работать с ним легко и приятно. Мне кажется, что необходимая для съемок кино «химия» возникла между нами еще на кастинге, а потом только крепла с каждой рабочей сменой. При этом вне съемочной площадки мы с ним никогда не общались», – рассказала она.

Анастасия Буткова добавила, что сложнее всего ей дался псковский суржик, на котором разговаривают почти все герои фильма. Даже командир Беспалов, которого играет Федор Бондарчук.

«У меня никогда не было какого-то специфического говора, поэтому я даже не знала, с чего начать. Помню, как судорожно звонила педагогу по речи, спрашивала, что делать. Благо у нас был специалист, который всегда мог помочь и поправить. Также мне очень помог Андрей Некрасов, который играл брата моей героини. Мы с ним созванивались, чтобы отрепетировать суржик, а главное – добиться одинакового говора, ведь по сценарию мы семья», – сообщила она.

Вероятно, у ребят получилось, потому что их работу отметил и Игорь Угольников, и более опытные партнеры по площадке.

«Настенька Буткова прекрасно вжилась в образ, а Андрей Некрасов – просто надорвал мне сердце. У него очень сложная роль, и он с ней прекрасно справился», – рассказала Анастасия Мельникова, сыгравшая Людмилу – жену Антипова.

Телеверсия уже готова

Перед съемками фильма Анастасия Мельникова изучила все, что можно найти о семье Афанасьевых, которые действительно управляли Михайловским в годы оккупации.

«Людмила – героическая женщина, которая была со своим мужем до конца. Мы с Игорем Угольниковым сняли прекрасную историю любви, однако, к сожалению, в фильм вошла только одна треть от этих материалов. Надеюсь, что в четырехсерийной телеверсии фильма зрители смогут увидеть больше», – рассказала она.

Кстати, телеверсия фильма уже готова, однако по какому каналу и когда ее покажут, пока не известно.

Почему полезно рисовать каракули? — Телеканал «О!»

Что такое каракули? Это неразборчивые, неровные линии, с которых начинается знакомство любого ребенка с листом бумаги и карандашом. Когда малыш всерьез увлечен рисованием, родителям очень хочется, чтобы период каракулей скорее прошел, а юный художник наконец стал рисовать симметричные фигуры и анатомически правильные изображения людей и животных. Но если вместо них пока одни лишь каракули, не стоит недооценивать эти крючковатые линии: благодаря им ваш ребенок сможет развить свои творческие способности. О том, как это работает, рассказывает психолог, арт-терапевт Юлия Горбулина.

Юлия Горбулина, арт-терапевт и мама, создатель проекта «СуперДЕТКИ»

Почему каракули — это хорошо

Рисуя, ребенок стремится выразить свои впечатления от чего-то, а не достичь фотографической точности и близости к реальности. Не стоит указывать маленькому художнику на недостатки его работы и сразу показывать, «как надо»: всему свое время. Если малыша с самого раннего возраста учить рисовать по правилам, это может помешать ему самовыражаться: ведь так страшно ошибиться и сделать неправильно! Кроме того, дети берутся за карандаш и бумагу еще задолго до того, как у них будет развита зрительно-моторная координация. Много листов будет изрисовано, прежде чем они физически будут способны рисовать фигуры по шаблону: звездочку, домик и так далее.

Что такое каракульное рисование

Рисовать — это интересно и увлекательно. Бывает так, что ребенок, которого учили рисовать, не хочет брать в руки карандаш или кисти с краской, потому что уверен: ничего не получится, выйдут одни лишь каракули. Но они-то нам и нужны! Каракульное рисование — это необычный метод арт-терапии, который поможет вашему ребенку поверить в себя и бесконечность своего воображения. При таком рисовании нет необходимости создавать что-то правильное и красивое или иметь специальные навыки, зато можно получить необычный результат.

Каракульное рисование не только затрагивает творческий потенциал личности, но и в значительной мере раскрепощает. Кстати, уже по тому, насколько легко даются ребенку каракули, можно увидеть, насколько ребенок зажат или, наоборот, открыт и расслаблен.

Приемы каракульного рисования

Итак, берем чистый лист бумаги, мелки и цветные карандаши. Предложите ребенку выбрать любой из них и нарисовать хаотичные линии на листе. В результате получится сложный клубок линий, как на рисунке выше. Если у ребенка не получаются каракули, спросите, что его сдерживает и почему. Так вы сможете в игровой форме узнать, что тревожит вашего ребенка. После этого предложите ему рисовать с закрытыми глазами. Обычно дети соглашаются и рисунок удается. Далее можно продолжить работу с рисунком.

Дополняем рисунок

Предложите ребенку увидеть в каракулях какое-нибудь изображение, образ, рисунок. Пусть ребенок обведет образ, который ему удалось увидеть, карандашом другого цвета. Поговорите о том, что в итоге получилось, какие эмоции у ребенка вызывает этот обновленный рисунок.

Рисуем обеими руками

Предложите проделать то же самое левой рукой. Пусть ребенок рассмотрит два получившихся образа и попробует придумать рассказ, объединив их. Какой получилась эта история? Грустной или веселой? С главным героем или без него? Попытайтесь сами проанализировать рисунки: обычно образ, созданный правой рукой, выражает мысли, а левой — чувства. Насколько разными они получились?

Рисуем вместе

Если творческий процесс ребенку понравился, попробуйте совместное рисование. Разместите лист бумаги так, чтобы удобно было рисовать и вам, и ребенку одновременно, и начинайте творить. Для творческого процесса выбирайте разные цвета. Обратите внимание, чьи каракули занимают большее пространство, кто доминирует. Подумайте вместе, почему так происходит. Посмотрите, какие образы могут у вас получиться, чем они похожи или отличаются. Обратите внимание ребенка на то, что у вас получились разные рисунки, хотя вы и рисовали вместе. Ведь все люди разные, каждый по-своему уникален. Также вы можете дорисовать каракули и образы друг друга. Такое совместное творчество сблизит вас с ребенком, создавая особую творческую атмосферу.

Покажите ребенку, что его работа значима и ценна, как и он сам: сделайте фотографии с получившимися рисунками.

Каракульное рисование поможет вашему ребенку мыслить нестандартно, не бояться самовыражаться и может стать важным этапом на пути к серьезным занятиям творчеством. Рисуйте чаще и делайте это вместе!

Читайте также:

5 условий для формирования здоровой самооценки вашего ребенка

Как письмо от руки развивает мозг вашего ребенка

7 советов родителям, чьи дети быстро сдаются

Фото: Evgeny Atamanenko/Shutterstock.com; личный архив автора

Сиповский В. В. Пушкин. Жизнь и творчество

Роль Александра Сергеевича Пушкина в русской культуре
поистине огромна. Он принадлежит к вечным явлениям,
которые получают развитие в общественной мысли
все новых и новых поколений. За более чем полтора столетия,
как начало развиваться пушкиноведение, появились
сотни работ, каждая из которых открывает новые грани
его творчества, помогает понять личность, поступки великого

поэта. 

Василий Васильевич Cиповский – один из самых известных отечественных литературоведов начала ХХ века. Его учебники русской литературы и хрестоматии были в то время основными учебными пособиями. Ученый составил один из первых в пушкиноведении библиографических указателей работ о Пушкине, написанных со дня смерти поэта. Книга «Пушкин. Жизнь и творчество» написана в 1907 году. Уже одно столь объемное заглавие привлекает внимание читателя. Данная работа – это попытка пополнить важные пробелы в литературе, свести воедино, под определенным углом зрения множество накопившихся сведений об Александре Сергеевиче.
Поставив себе задачу нарисовать жизнь поэта и обозреть его творчество, Сиповский применил к делу следующий метод. «В жизни и деятельности всякого человека, — говорил автор, — надо различать элемент закономерности и элемент случайности. Из совокупности этих двух сил слагается деятельность отдельного лица, этой совокупностью определяется смысл всякого исторического явления, выясняется сущность всего исторического процесса. Чем крупнее исторический деятель или историческое событие, тем понятнее, яснее неизбежность его появления. Эта неизбежность, необходимость тяготеет над историей, она заставляет ее, время от времени, подводить подсчеты всему пережитому. Чем интенсивнее жизнь в прошлом, тем внушительнее итоги ее».

Сиповский отмечал, что факторы случайного и закономерного определяют суть исторического явления. Поэтому автор видел своей главной задачей исследовать именно случайный элемент в жизни и творчестве Пушкина, изучить личность поэта, развитие и смену его «настроений». Исследователь не оставил без внимания элемент закономерности, то есть рассматривал историю русской словесности и предпосылки проявления пушкинского гения. Явление под названием «Пушкин» автор ставит в один ряд по значимости с такими фигурами и событиями, как Петр Великий и Французская революция. По его мнению, Пушкин и Петр – крупнейшие фигуры нашей истории, которые всегда будут занимать умы русских людей, – для каждой эпохи они будут «пробным камнем», каждая ска- жет о них что-нибудь новое, «свое» – и ни одна не скажет всего… Тем не менее он приводит мнения и суждения о Пушкине самых разных литературных течений той эпохи. Страницы его книги пестрят множеством цитат, Сиповский очень часто прибегает к выпискам тогда, когда ему нужны обобщающие взгляды. Василий Васильевич полностью разделяет слова Белинского о том, что «Пушкин принадлежит к вечно живущим, вечно движущимся явлениям, не останавливающимся на той точке, на которой застала их смерть, но продолжающим развиваться в сознании общества». Слишком необъятен его гений, слишком широко и глубоко захватил он русскую жизнь, чтобы легко было рассчитаться с ним…

(Я люблю Пушкина)

 

Дети Пушкина: сколько их было?

У Александра Пушкина и Натальи Гончаровой было четверо детей.

Старшая дочь, Мария, была фрейлиной императрицы Марии Александровны, супруги Александра II, а позже — попечительницей городской аудитории-читальни (современное название — Библиотека-читальня имени А.С. Пушкина). Свояченница Льва Толстого, Татьяна Кузьминская, писала в мемуарах, что именно Мария Гартунг послужила писателю «типом Анны Карениной». Кузьминская утверждала, что Толстой встретил дочь Пушкина на бале у генерала Тулубьева в Туле зимой 1868 года именно такой, какой предстает Анна Каренина на страницах романа: это была «дама в черном кружевном платье, ее легкая походка легко несла довольно полную, но прямую и изящную фигуру».

С Марией Гартунг связано и другое произведение Толстого. Мужа Марии, Леонида Гартунга, управляющего Императорскими конными заводами в Туле и Москве, несправедливо обвинили в казнокрадстве — и в 1877 году он застрелился в зале суда, а позднее был посмертно оправдан. Похожая развязка судебного процесса была описана в пьесе Толстого «Живой труп». Хотя источником вдохновения для писателя послужило другое дело, Толстой так и не опубликовал пьесу при жизни, понимая, что сцена самоубийства Протасова и сам выход произведения могут глубоко ранить Марию.

Вторая дочь, Наталья, была одной из главных столичных красавиц своего времени. Ее первый брак с Михаилом Дубельтом, известным дурным нравом и страстью к играм, быстро распался, а через несколько лет Наталья стала супругой принца Николая Вильгельма Нассауского. В 1876 году она обратилась к Ивану Тургеневу с просьбой отредактировать и опубликовать коллекцию писем Пушкина, за что Тургенев взялся с радостью. Однако публикацию восприняли как пошлость и попытку подрыва авторитета поэта.

Сын Пушкина Александр стал известным русским генералом и активно занимался развитием образования в России. Александр был членом советов по учебной части Екатерининского и Александровского женских институтов, заведующим учебной частью Московского Императорского коммерческого училища, а также опекуном Московского присутствия Опекунского совета Учреждений императрицы Марии.

Младший сын поэта, Григорий, создал первый мемориальный уголок Пушкина: он обустроил памятный кабинет отца в Михайловском, где собрал многие его личные вещи, рукописи и книги. Интерьер этого кабинета некоторыми деталями напоминал знаменитый кабинет Онегина. Сам же Григорий жил с семьей под Вильнюсом, был членом Виленской судебной палаты и одним из главных благотворителей местной гимназии.

Также доподлинно известно, что 1 июля 1826 года родился Павел — сын Пушкина и крепостной Ольги Калашниковой, который умер во младенчестве.

Александр Сергеевич Пушкин (1799-1837) •

Александр Сергеевич Пушкин

Изображение общественного достояния

Александр Сергеевич Пушкин многими литературоведами и людьми всего мира считается величайшим русским поэтом, писателем и основоположником современной русской литературы. Пушкин родился в русской дворянской семье 6 июня 1799 года. Будучи учеником частной школы в Москве, Россия, он преуспел во французской культуре и французском языке. Кроме того, в юности он начал сочинять рассказы и стихи.По мере того, как его писательские навыки совершенствовались, он развил свой литературный дар очаровывать читателей рассказами и стихами, которые были связаны с темами, которыми он был увлечен. Часто эти спорные темы включали любовь, расизм, социальную несправедливость, а также политический юмор и комментарии, которые часто не приветствовались российскими официальными лицами. Некоторые из его работ рассказывают о жизни его предков.

В незаконченном любовном романе Пушкина 1828 года под названием Арап Петра Великого он с гордостью пишет о своем чернокожем прадеде, Ибрагиме Петровиче Ганнибале, приведенном ко двору Петра Великого в качестве слуги, но с которым обращались как с сыном Царь.Позже Ганнибал станет одним из ведущих военных деятелей и лучших инженеров России. Именно благодаря положительному изображению Пушкиным своего чернокожего прадеда поколения заядлых читателей черпали — и продолжают черпать — надежду, вдохновение и ободрение, на которые «любой человек, независимо от цвета кожи, мог бы подняться, если бы представилась возможность».

Александр Пушкин был мужем и отцом. В 1831 году он женился на Наталье Гончаровой, которую многие считали самой красивой женщиной России. В итоге у пары родилось четверо детей.

Несмотря на свое дальнее африканское происхождение, Александр Сергеевич Пушкин жил белым человеком в России, но в конце концов подвергся притеснениям со стороны представителей российской монархии. Первоначально он был в дружеских отношениях с царем Николаем I и несколько раз посещал царские поместья. Однако по мере того, как произведения Пушкина становились все более критическими по отношению к российскому правительству и российскому элитарному обществу, он вступил в союз с декабрьистами, представителями российской военной элиты, выступавшими против авторитарного правления русского царя.Декабристы хотели больше свободы, возможности и права распоряжаться своими делами. Творчество Пушкина становилось все более непопулярным среди русской монархии, и поэтому его считали врагом царя. В 1820 году его отправили в ссылку в Екатеринослав в Сибирь. К осени 1826 года Пушкин вернулся в Москву.

На протяжении всей ссылки, как и прежде, Пушкин не переставал писать. Его рассказы о повседневной жизни людей укоренились в богатом русском фольклоре.Эти рассказы и стихи сохранились до наших дней, потому что люди во всем мире отождествляют себя с его персонажами и историями на личном уровне. Среди его памятных вкладов в литературу: Арап Петра Великого, Сказки Белкина, Пиковая дама, Руслан и Людмила, Медный всадник, Сказка о царе-султане .

10 февраля 1837 года Александр Сергеевич Пушкин был смертельно ранен во время дуэли, на которую он вступил, чтобы защитить честь своей жены от Жоржа Дантеса, французского офицера русской армии, пытавшегося соблазнить ее.Ему было 37 лет. Сегодня в России есть множество памятников, посвященных величайшему писателю страны. Крупнейший – Музей Пушкина в Москве.

Забрана Подслушано

Следующее эссе адаптировано из предисловия переводчика к книге Яна Забрана «Малые истории » , первому сборнику работ автора, появившемуся на английском языке и опубликованному в апреле издательством Karolinum Press.

¤

И.

Вт.Б. ЙИТС, безусловно, ошибался, когда писал, что «[мы] делаем из ссоры с другими риторику, а из ссоры с самим собой — поэзию». Это говорит о том, что поэзия по своей сути не имеет публичного измерения, что сферы политики, сообщества, общего опыта в целом не принадлежат жанру, который лучше подходит для выражения внутреннего духа. Конечно, доказательства того, что Йейтс был неправ, нужно искать в первую очередь в его собственной поэзии. Многие из его стихов находили отклик и до сих пор находят отклик на публичных форумах, в то время как другие, в которых говорится о любви и духе, делают прекрасные риторические ходы.Тем не менее, это изречение нельзя полностью сбрасывать со счетов, поскольку оно предполагает, что поэзия каким-то образом проникает в душу глубже, чем любой другой литературный жанр.

Некоторые из этих парадоксов мы встречаем в поэзии Яна Забраны (1931–1984), прежде всего в его сборнике 1968 года « Малые истории » (на чешском языке Stránky z deníku , что можно буквально перевести как « страницы из дневник ). Забрана начал писать многие из этих сонетов в 1950-х годах, в бедственное десятилетие в истории Чехословакии, когда политические репрессии извратили публичную поэзию, превратив ее в звенящие стишки наивных идеологов, увлеченных массовыми убийцами.Напротив, Забрана в своих стихах временами кажется разговаривающим сам с собой. Он отвергает tout court широкую аудиторию, предпочитая в основном писать о себе и своем собственном опыте во втором или третьем лице единственного числа. Он часто обращается к разочарованиям в любви или в себе. Однако в этих стихах мы никогда не можем полностью избежать публичных событий. У нас есть острое ощущение, что обрывки разговоров и песен, которые слышит (и подслушивает) поэт, резонируют на этой большей арене, но Забрана, хотя и подвергался искушениям на протяжении всей своей жизни, никогда не возвысит свой голос настолько, чтобы заполнить это пространство.

II.

Летом 1982 года, за два года до смерти, Забрана размышлял о своей жизни и карьере. Предыдущие три десятилетия он провел, работая профессиональным переводчиком в основном детективных рассказов, стихов и романов, работая целыми днями за неопределенные гонорары. По мере того, как его статус переводчика рос, у него была некоторая свобода в выборе работы, но ежедневная рутина была непрекращающейся. Многие отрывки из его дневников документируют эту скуку и, особенно в 1970-х годах, другую центральную дилемму его жизни:

Почему я должен беспокоиться о том, как выглядит моя жизнь — о том, что, кроме работы, она уже ничем не похожа на жизнь? Ведь это не моя жизнь.Жизнь, которую я считал своей, закончилась в ноябре 1949 года. Поверил бы мне кто-нибудь, если бы я сказал, что ноябрь 1949 года более яркий, более жгучий, более настоящий для меня — даже в этот самый момент — чем июль 1982 года, когда я пишу эти слова? И что, если я не умираю от своих старых ран, то только потому, что я на самом деле не жив? Кто-нибудь поверит мне, если я скажу им, что боль внутри меня только усиливается со временем, что 33-летняя боль для меня сейчас хуже и невыносимее, чем 33 года назад? Сейчас 2:30.м. Я проснулась, включила свет и пишу в этом блокноте. Я проснулась с чувством ужаса, боли и отчаяния по поводу того, что произошло 33 года назад. А моей мамы, которую арестовали и увезли в пять утра, уже больше восьми лет нет в живых. Но отчаяние того утра сохраняется. Он разбудил меня этой душной субботней ночью. [1]

Когда в мае 1945 года закончилась Вторая мировая война, началась еще одна борьба, которая определила политический ландшафт Европы в течение следующих четырех десятилетий.СССР начал вводить государства в сферу своего влияния, и российские эмиссары сотрудничали с местными коммунистическими партиями для расширения советского влияния. Испытывая отвращение к нацизму и помня об эндемической бедности, предшествовавшей войне, многие европейцы приняли коммунизм. К началу 1948 года еще было неясно, по какую сторону «железного занавеса» окажется Чехословакия. Многие надеялись как внутри страны, так и за ее пределами, что удастся найти третий путь через холодную войну. Но в феврале чехословацкие коммунисты устроили путч, и эти надежды умерли.

Забрана родилась в деревне Гералец на Чешском нагорье и выросла в более крупном городе Гумполец. Во многих отношениях его родители представляли цвет чехословацкого общества. Оба были активными членами одной из социал-демократических партий страны и учителями, которые следили и помогали проводить реформы образования в стране. Мать Забраны, Йиржина, была более известной из них двоих, сотрудничая с журналами и читая лекции по стране. Она была связана с такими светилами, как Франтишка Пламинкова, ведущая феминистка того времени (казнена нацистами в 1942 году), и Милада Горакова, социал-демократ и член парламента (позже казнена коммунистическим режимом после показательного процесса в 1950 году).Родители Забраны также представляли лучшее из Первой республики, то есть Чехословакии в период 1918–1938 годов, которая была либеральной, демократической, реформистской и националистической (последнее сложным образом, поскольку в стране было много наций). Действительно, мать Забраны несколько раз контактировала с основателем Чехословакии Томашем Гарригом Масариком. В 1979 году Забрана вздыхал в своих дневниках так:

.

О, Первая республика… Среди отчаяния всех этих быстро прошедших лет я все яснее вижу, что мне остается одно счастье: по крайней мере, я пережил эти семь детских лет в Первой республике, еще мог чувствовать его воздух, эта непревзойденная и неповторимая атмосфера свободы.[…] Война была ужасающей, но по сравнению с тем, что было в 1950-х годах, у нее было одно основное преимущество: все понимали ее как перерыв, в конце которого ждало какое-то воссоединение с Первой республикой. Сегодня два с половиной года с мая 1945-го по февраль 1948-го кажутся мне недолгим продолжением того, что было в этой стране до войны, — того же чувства счастья.

Он разделял это чувство со многими чехами, для которых Первая республика олицетворяла безмятежные дни истории страны, особенно если рассматривать ее с точки зрения 1970-х и 80-х годов.

Затем, 8 ноября 1949 года, агенты Чехословацкой государственной безопасности рано утром арестовали Йиржину Забранову в семейном доме. В мае следующего года она была приговорена к 18 годам лишения свободы за государственную измену и шпионаж. Отцу Забраны, Эмануэлю, пришлось переквалифицироваться в художника по фарфору в мастерской в ​​50 километрах от семейного дома. Однако в октябре 1951 года Эмануэль также был арестован и позже приговорен к 10 годам заключения. (Приговоры обоим родителям были смягчены в 1960 году, но их приговоры не были отменены.) Забрана подал заявление на факультет искусств Карлова университета в Праге в 1950 году для изучения языков, но получил отказ по политическим причинам. Он переехал в Прагу, где изучал теологию в течение нескольких семестров, а затем работал на фабрике Татра Смихов, проводя большую часть выходных в течение десятилетия, совершая длительные поездки по стране, чтобы навестить своих родителей в разных тюрьмах.

Многие люди согласятся с Забраной, когда он написал в 1976 году:

Разница между первой и второй половиной жизни, взятой субъективно, то есть исходя из наших ощущений, заключается прежде всего в одном: в первой половине жизни ты на стороне прекрасного и многообещающего. , а во второй половине ты на стороне тех, кто уродлив и кончен.

Но через этот личный разрыв был сделан еще один более глубокий разрез в нации в целом, что усилило более позднее чувство отчуждения Забраны от его более молодого себя. Вот что стоит за дневниковой записью 1974 года: «Всем тем, кто постоянно просит меня что-то для них сделать, мне иногда хочется сказать: «Но я умер. Я давно умер. Почему ты продолжаешь обращаться со мной так, как будто я один из живых?»

III.

Итак, по его собственным словам, с 1949 по 1984 год Забрана был ходячим мертвецом.У него не было публичной жизни: он никогда не высказывался, даже после вторжения Варшавского договора в Чехословакию в августе 1968 года. Часто в своих дневниках он взрывается тем, что у него есть намерение сказать X или Y, что он действительно думает, но это скоро стихает, так как он признается себе, что никогда этого не сделает. В отличие от Вацлава Гавела, своего близкого друга с 1950-х годов, он не был ярым противником режима; и в отличие от всемирно известного чешского поэта Мирослава Голуба (которого не любил Забрана), он также не пользовался привилегиями молчания (такими как поездки и официальная терпимость к иностранным публикациям).Он остро осознавал свое положение и свою способность реагировать на него:

Вот так со мной играет эпоха. Я могу сказать нет, но не очень громко. Я не боюсь смерти, но я бы не смог вызвать ее сам. Я ни на что не способен. Я чувствую, как все внутри меня взволновано, дрожит, болит. […] Итак, я свободен, но сломлен, неуверен, неудовлетворен, смехотворен в собственных глазах, связан своей маской высокомерной отчужденности. Я нахожу это угнетающим. В обычное время мне было бы трудно выйти из него, но сейчас, когда нагрузка увеличилась бы вдвое, я просто не в состоянии.Я бы не стал этого делать. Моя воля просто не выдержала.

Однако мы можем также перевернуть заявление Забраны с ног на голову и заявить, что на самом деле его жизнь началась в 1949 году. Во многих отношениях, как свидетельствуют его дневники того времени, он был уже политически зрелым, способным к глубокому анализу ситуации в а также в Европе (он написал отрывок выше в возрасте 17 лет). В начале 1950-х годов в Праге он познакомился с широким кругом будущих важных деятелей культуры, таких как Богумил Грабал, Вера Линхартова, Иржи Коларж, Йозеф Шкворецкий и Гавел, который станет президентом в 1989 году.Некоторые из них были друзьями, особенно Шкворецкий. Эта плеяда должна была служить суррогатным колледжем, предоставляя более качественное образование, чем в Карловом университете, который после 1948 года был жестоко пригнан к идеологической линии.

Он также подал заявку в Ассоциацию переводчиков и был принят. На практике это означало, что он был освобожден от обязанности искать другую работу и мог работать из дома. Впоследствии он стал одним из лучших переводчиков своего поколения.В 1997 году писатель Патрик Оуржедник заметил, что «переводчик уровня Забраны появляется раз в пятьдесят или сто лет на любом данном языке» (перевод мой). Это выражает широко распространенное мнение. Весной 1955 года у Забраны был важный роман. В 1963 году он женился на Марии Лесковьяновой; через год у них родилась дочь Ева. В течение следующих 20 лет он напишет тысячи страниц дневников, переведет внушительное количество произведений с английского и русского языков и опубликует три сборника стихов, один в 1965 г. и два в 1968 г., один из которых назывался «Малые истории ». .

Более раннее рабочее название книги было Анналы , хотя собранные в ней сонеты редко начинаются с четких декларативных утверждений автора летописей. Скорее, они начинают с того, что, кажется, улавливают из воздуха несколько странных мотков чувств, которые могут принадлежать кому угодно, вместе с обрывками подслушанных песен. Сонет, кажется, едва организует свои материалы: скорее, он собирает их так, как листья и мелкие кусочки мусора могут собираться в заброшенном подъезде здания.Как будто Забрана задает форму сонета и просто ждет, что же в нем зацепит. Можно провести еще одну аналогию со звукорежиссером, который прогуливается по городу с микрофоном в руках. В 20-м и 21-м веках поэтическая форма представлена ​​как хулиган, слепо навязывающий свою волю реальности и, таким образом, сводящий богатую сложность к звенящим рифмам и ритмам бит-машины. «Малые истории» , составленные из четырехстопных сонетов Петрарки, опровергают этот стереотип.

Эпиграфы, аллюзии и переходы к цитатам из произведений других писателей украшают коллекцию; иногда эти переходы отмечены курсивом или кавычками, а иногда маневр выполняется без проблем. Дневниковая запись 1980 года отражает этот метод:

Цитаты — чужие формулировки, употребленные или руганные — вошли в стихи сами, без предусмотрительности, просто с той же степенью настойчивости, с какой они были в моем собственном сознании. Если бытовые вещи для вас наличествуют, если они предмет вашей работы со словом — а для меня они всегда есть и будут; профессиональный переводчик должен быть мертвым пнем, поросшим мхом, чтобы им не быть — тогда слова со временем превратятся в часть вашей реальности.Они будут такими же реальными, как выключатель на стене, дождливый день за окном, ковер под ногами. […] Такие слова, такие сочетания или цепочки слов тогда засияют заново — они теперь «наряжены», выходя в «свет» в костюме шута или в смокинге, в комбинезоне или купальном костюме; они пахнут духами или дерьмом, в которое только что наступили. Такие слова несут в два или три раза больший вес — они тянут за собой багаж эмоций, чего нет у слов, взятых из линейной реальности.[…] Такие стихи потом становятся сборищем золотых и радужных мух в янтаре.

Дилан Томас, Борис Пастернак, Джон Донн, Александр Пушкин, Уильям Карлос Уильямс, Осип Мандельштам и К. Дэй-Льюис открыто упоминаются в « Малые истории» последние две строки «Ревности»), Проданная невеста (название «Изящный медвежонок») и чешский поэт конца XIX века Йозеф Мачар (название «Здесь должен цвести»).Сам Забрана иногда забывал, какими источниками он пользовался. (Может, он усвоил латинскую фразу «Prodeunt vexilla regum», которая была переведена как «Знамена королей», во время учебы в Гумполце? Годы спустя он обнаружил, что на самом деле она относится к периоду 1950 года. –1952 г., когда он изучал богословие.[2]) Забрана использует цитату из одноименного стихотворения Александра Пушкина для «Бесов»; это также послужило эпиграфом к более позднему одноименному роману Федора Достоевского.Он также опирается на фрагменты подслушанного разговора или разговоров, в которые вовлечен сам поэт («Телеэкран», «Полуночный монолог», «Золотой скальп», «Негалантный разговор»). «Читатель таблоидов» — это центо усеченных цитат из бульварных газет, а «Память черного утра» заканчивается двумя обрывками предложений из дневника, найденного в мусорном баке.

Итак, границы лирического сюжета Забраны пористы. В настоящее время в англоязычном мире перевод часто считается второстепенным по отношению к творческой работе, на уровень ниже написания художественной литературы или поэзии.Это относительно недавняя идея, восходящая к романтизму, и она может затемнить глубокую и изобретательную воображаемую деятельность, связанную с переводом. Чтобы понять Забрану-поэта, мы также должны понять, насколько фундаментальным для его поэзии был перевод. Это ясно проявляется в его использовании цитат. В более общем смысле мы читаем стихи, которые открыты для других стихов; действительно, можно сказать, что поэт частично стал другими голосами.

Это может показаться нелогичным.Поэзию так часто изображают как голос индивидуального духа или как самовыражение, но такое описание не годится для Малые истории , которые временами напоминают разрозненный, изменчивый набор голосов, некоторые из которых говорят отчетливо, другие невнятно бормочут, иногда переходя с одного языка на другой. В английском языке у нас может возникнуть соблазн провести аналогию с « The Waste Land » Т. С. Элиота (Забрана знал это произведение), но образцы разговоров, классики, туристических брошюр и правительственных публикаций Марианны Мур в таком стихотворении, как «Осьминог», лучше подходит.В стихотворении Забраны «Короткое замыкание» есть эпиграф из стихотворения Мандельштама «О, как мы любим лицемерить», а последние две строки — перевод части эпиграфа. Но если вы не умеете читать кириллицу, то пропустите, так как смена авторства не отмечена. (С такой же неопределенностью мы сталкиваемся и в переводах с незнакомого нам языка: какая часть стиля и тона того, что мы читаем, принадлежит переводчику, а какая автору?)

Кто же здесь говорит? Если это страницы из дневника, то чей это дневник? На данном этапе это чешско-русский персонаж, поскольку Забрана слегка принимает облик запрещенного, заключенного в тюрьму Мандельштама; Итак, русское расширяется транснационально, находя применение в чешской культуре.Также смешаны два периода: начало 1930-х годов, когда была написана русская поэма, и 1950-е годы, когда, скорее всего, впервые было начертано «Короткое замыкание». Получается, что мы читаем дневник гораздо больше, чем одного человека.

Эти подсознательные переходы могут заставить читателей почувствовать, что они сдают экзамен, а не читают стихи. Кто должен получить все эти ссылки? Какой читатель знает чешскую литературную традицию так же хорошо, как русскую, немецкую и английскую в оригиналах? Хотя можно было бы ожидать, что чешский читатель распознает некоторые более широкие контуры истории страны в 20-м веке, а также сможет разобрать кириллицу и некоторые элементы немецкого языка (по крайней мере, во времена Забраны), они часто будут тянуться. Короче говоря, намеками Забраны на эпизоды из его личной жизни.В свою очередь, английский читатель поэзии, возможно (но не обязательно), будет знаком с Диланом Томасом и Уильямом Карлосом Уильямсом (хотя, вероятно, уже не с К. Дэй-Льюисом), но смутно будет знаком на чешском фоне.

Цитата и аллюзия — это способы тонкой работы с более широкой культурной памятью аудитории, то льстить, то дразнить, то интриговать. Те, кто понимает это правильно, могут играть на этой культурной памяти, как на большом инструменте. Часто при переводе стихов Забраны я встречал слово или фразу, которые были неизвестны большинству носителей чешского языка моложе 80 лет, так как это был сленг ушедшего века; и многие из этих читателей могут не уловить блеска цитат Уильяма Карлоса Уильямса или Дилана Томаса.Часто может показаться, что между группами людей, которым достанутся разные отрывки стихотворений, нет пересечения. Кто же тогда является предполагаемым читателем этих стихов, как не человек, выросший в чешском провинциальном городке, переехавший в Прагу, в подростковом возрасте травмированный режимом и работавший переводчиком с русского и английского языков? Кто, кроме самого Забраны?

Действительно, тысячи страниц или около того его избранных дневников свидетельствуют о прекрасном, хотя и горьком, одиночестве. Но многие статьи явно написаны для идеального читателя, а не для самого Забраны.Возможно, эти читатели были в прошлом, возможно, в будущем, и Забрана верен им. Некоторые стихи могут сначала показаться ватным шепотом, произносимым на частоте, которую мы не можем уловить, но Забрана опубликовал эту книгу, и, когда мы приближаемся к этим сонетам, мы понимаем, что он хотел, чтобы их услышали.

¤

Джастин Куинн живет в Праге с 1992 года. Он поэт, переводчик и критик, работает в Западночешском университете.

¤

[1] Ян Забрана, Celý život (Прага: Torst, 2001).Перевод здесь и все последующие переводы из этого источника выполнены Джонатаном Болтоном, чей отбор и перевод дневников Забраны под заголовком «Вся моя жизнь » находятся в процессе.

[2] Я благодарен Мартину Покорному за то, что он указал мне, что это появляется в Песне 34 Данте Inferno . Оно происходит от латинского гимна «Vexilla Regis», который впоследствии упоминался в произведениях Густава Холста, Джеймса Джойса и Дэвида Джонса.

Totally Tourgenueff · LRB 21 апреля 2022

Около шести утра​ 19 января 1870 года в тюрьме Рокетт в одиннадцатом округе Иван Тургенев наблюдал, как человека готовили к гильотине.Четыре месяца назад Жан-Батист Тропман за деньги убил всю семью Кинков — владельца инженерного завода, его беременную жену и их шестерых детей — и похоронил их в неглубокой могиле в Пантене на окраине Парижа. до ареста в Гавре при попытке покинуть страну. Теперь Тропман был скован кожаными ремнями, а его руки были связаны за спиной. Священник «тихо читал молитвы». Пожилой помощник палача пошел пристегивать заключенного лишними ремнями (ему было всего 22 года, худощавый), но в них не хватило дырок, и он принялся просверливать новые:

Его неумелые пальцы, распухшие от подагры, слушался его плохо, да и шкура была новая и толстая.Проделал дырочку, попробовал — язык не проходит: надо еще немного просверлить. Священник, видимо, понял, что дело обстоит не так, как должно было быть, и, украдкой взглянув раз или два через плечо, стал вытягивать слова молитвы, чтобы дать старцу время уладить дело. Наконец операция, во время которой я, честно признаюсь, покрылся холодным потом, была закончена и все языки вошли куда надо.

Затем Тропманн сидел на табурете.Рубашка, которую он только что надел, была срезана до плеч (он «слегка пошевелил ими: в комнате было холодно»), а волосы подстрижены. Тургенев, бывший одним из нескольких гостей тюремного надзирателя, «не мог оторвать глаз от этих рук, когда-то обагренных невинной кровью, а теперь так беспомощно лежащих одна на другой, — и особенно от этой тонкой, юной шеи». Часть волос Тропмана упала на пол и упала на сапог Тургенева.

Наконец они вышли за ворота тюрьмы, встретив «великий рев ликующей толпы» (около 25 000 человек уже были на месте в 3 часа ночи.м.), а Тургенев — ноги под ним слабели — наблюдал, как Тропман поднимается по ступенькам к гильотине, «два человека набрасываются на него справа и слева, как пауки на муху; Я видел, как он вдруг упал вперед и его пятки брыкались… Но тут я отвернулся и стал ждать». Последовала долгая пауза, прежде чем «что-то вдруг с глухим рычанием опустилось и остановилось с резким глухим стуком… вырвало… у меня закружилась голова. Все поплыло перед глазами.» После этого Тургеневу рассказали, что Тропман недолго сопротивлялся, откидывая голову набок, чтобы она не попала под лезвие, и укусил палец одного из палачей, когда его за волосы тащили в правильное положение.Ему также рассказали, что зрители залезли под гильотину и промочили платки кровью Тропмана. Его товарищи по гостям «явно почувствовали облегчение… Но ни один из нас, абсолютно никто не был похож на человека, осознавшего, что он присутствовал при совершении акта социальной справедливости: все старались отвернуться мысленно и, как были, стряхните с себя ответственность за это убийство.»

Для Тургенева было характерно, описывая пережитое для русского журнала, останавливаться на собственной слабости: холодный пот и дрожь в ногах, неспособность наблюдать за казнью и он чуть не потерял сознание, когда лезвие ударилось о блок.Он знал, что удовлетворил ужасное любопытство, приняв приглашение: его описания глупости других гостей, бегущих впереди Тропмана по коридору, чтобы получше его разглядеть, и кровожадность опьяненной выпивкой парижской толпы служат только чтобы усилить его отвращение к себе. Он видит бессмысленную бесчеловечность обращения с Тропманом — «отвратительность всех этих раздеваний, одеваний, стрижки, этих поездок по коридорам и вверх и вниз по лестницам» — и дикость публичной смерти, а также свое собственное соучастие.Он знал, что преднамеренная слепота образованных классов, из поля зрения которых были убраны казни, прекрасно символизируется его решением отвернуться от зрелища. Именно суровость тургеневского самоосуждения и искренность его саморазоблачения позволяют ему персонифицировать и в то же время утверждать общественную вину.

Тургеневу тогда был 51 год. Он был сыном тирана. Его мать, Варвара Петровна Лутовинова, была владелицей и правительницей около пяти тысяч крепостных, которых она на всю жизнь сделала кувалдой (она подвергалась насилию со стороны отчима; отец Тургенева женился на ней из-за ее денег, а затем пренебрегал его преждевременная смерть).Она приказывала порки, отказывала или требовала браков, разлучала семьи, провоцировала женщин на детоубийство и отправляла людей в Сибирь. Тургенев провел свое детство в страхе перед ней и перед ее властью над своей жизнью и жизнями других. Он осознавал иронию в том, что сначала его соблазнила крепостная семья (матерью его единственного ребенка, дочери, была другая женщина, принадлежавшая его матери):

Я был очень молод. Я был девственником и обладал желаниями пятнадцатилетнего… Это был скорее сырой, а не дождливый день: один из тех эротических дней, которые [Альфонс] Доде любит описывать.Начал моросить. Она взяла — заметьте, я был ее хозяином, а она была моей рабыней — она схватила меня за волосы на затылке и сказала мне: «Иди». За этим последовали ощущения, которые мы все испытали. Но милая заколка моих волос, сопровождаемая этим единственным словом, до сих пор дает мне ощущение счастья каждый раз, когда я думаю об этом.

Во взрослой жизни эта перевернутая динамика силы повторилась. Тургенев страстно — некоторые сочли безумным — подчиняться великой оперной певице Полине Виардо, к которой он был привязан сорок лет.В конце концов, после периодов значительного несчастья, он жил в довольно комфортном доме с ней, ее мужем Луи и их детьми (его дочь, которую он назвал Полинеттой, также была зарегистрирована в семье). Он по-собачьи следовал за ними по Европе; в одном доме посетители с удивлением обнаружили его на чердаке. В отличие от своей матери, Тургенев не делал фетиш из личного достоинства. В 1882 году он посетил Толстых и в 63 года исполнил канкан для детей. «Тургенев — канкан.Печально», — записал Толстой в дневнике. Большинство его европейских друзей, напротив, восхищались его отсутствием величия. «Восхитительный» — так назвал его Генри Джеймс; он был «наиболее доступным, наиболее практичным, наименее опасным гениальным человеком, которого мне посчастливилось встретить». Он был так прост, так естественен, так скромен, так лишен личных претензий… что по временам почти сомневался, действительно ли он гениальный человек». готов сделать одолжение, как никто до него».Флобер называл его «мягкой грушей», обозначая, перефразируя Джеймса, «некую экспансивную мягкость», а также «всеобъемлющую нерешительность». Тургенев был жестче к себе. Он «настаивал на том, что он трус, — сообщал друг в 1881 году, — и что у него нет ни гроша воли».

Либеральный и убежденный «западник», большую часть своей взрослой жизни Тургенев бывал в России лишь изредка. Объясняя свое решение поступить в университет в Берлине в 1838 году, он позже объяснил со своим обычным самоосуждением, что я не могу дышать тем же воздухом, что и те, кто отстаивает то, что я так ненавижу; Я не мог оставаться на их стороне.Я полагаю, что у меня не было для этого необходимой выносливости, необходимой силы характера. Я должен был установить определенное расстояние между собой и моим врагом, чтобы иметь возможность более эффективно атаковать его с расстояния, которое нас разделяло. В моих глазах этот враг имел четко очерченную форму и носил известное имя: этот враг был — крепостничество.

Его нападки на крепостное право, когда оно пришло, были характерно косвенными: серия коротких рассказов о русской деревне, написанных с точки зрения егеря.Жизнь крепостных, с которыми он сталкивается, предсказуема и обременительна, и все же исключительна (потому что, как понимал Тургенев, всякая жизнь исключительна, в какие-то моменты). «Конечно, — заметил Джемс, — никогда не было работы с полемическим подтекстом, более последовательно низким по тону, как говорят художники… Ни один отдельный эпизод не выступает убедительно против «особого института» России; урок заключается в совокупном свидетельстве множества тонких штрихов». «Очерки охотника» , опубликованные в 1852 г., стали сенсацией и, возможно, способствовали освобождению крепостных в 1861 г. влияние на его решение).Всю оставшуюся жизнь Тургенев был самым известным русским в Европе. Его известность, но также и новизна его присутствия, отражены в сбивающем с толку разнообразии современных написаний его имени: Тургенев, Тургенев, Тургенев, Тургенев, Тургенев, Тургенев, Тургенев, Тугенев (последнее, когда он был с визитом в Шотландии).

Т.С. Элиот писал в Egoist , что Тургенев «был прекрасным примером преимуществ трансплантации… Позиция, которая для маленького человека может быть просто компромиссом или средством исчезновения, была для Тургенева… источником авторитета.Как показывает Орландо Файджес в «Европейцы: три жизни и создание космополитической культуры », Тургенев использовал этот авторитет — и свое владение французским, немецким и английским, а также немного итальянским и испанским — для того, чтобы утвердиться в качестве непревзойденного культурный посредник, человеческий конвейер, транспортирующий в одном направлении (в его собственных переводах или по его рекомендации) Флобера, Золя, Мопассана, Доде, Гонкуров, Гейне и Уитмена, а в другом — Гоголя, Толстого, Достоевского, Гончарова, Салтыкова-Щедрина, Мусоргского и Чайковского.Его статья о Тропмане, описывающая французскую казнь для российской аудитории, но критикующая смертную казнь в том виде, в каком она применялась в обеих странах, является примером этой транснациональной адвокации.

«Вы много знаете о жизни, мой дорогой друг, — сказал ему Флобер в 1873 году, — и умеете выразить то, что знаете, что бывает реже». Тургеневское произведение имеет дело с нерешительностью, неспособностью и непоследовательностью; с отвлечением, разочарованием и разочарованием. Он наблюдал удовлетворенность издалека, улавливая отрицательное эмоциональное пространство, населенное теми, кто не смог ее достичь.В его творчестве — семи романах, множестве новелл и рассказов, а также стихах и пьесах ( «Месяц в деревне» до сих пор регулярно ставится) — мужчины мечтают, пропагандируют, клянутся, колеблются, отступают и терпят неудачу, часто разочаровывая или предавая женщины, которые их любят.

Иногда половая страсть пронзает жизнь, как прорезала жизнь Тургенева. В Дым и Весенний Поток Литвинов и Санин разрушают все свои планы на будущее, когда ими овладевает желание (когда Санин падает на колени перед своей «государь-госпожой», она вцепилась «всеми десятью пальцами в его волосы»). — эхо собственного опыта Тургенева).В «Отцы и дети » бычий молодой нигилист Базаров сбивается с курса, когда влюбляется в Анну Сергеевну Одинцову, которая не может в полной мере ответить. Предаваясь своим медицинским исследованиям, он присутствует на вскрытии и случайно, возможно, по неосторожности, заражает себя тифом. Анна, навещая его на смертном одре, не может его утешить (вместо этого она невольно вздрагивает, когда он говорит ей, что она прекрасна).

Готовность Тургенева разыгрывать политические дебаты в своих произведениях в сочетании с отказом решительно выступать на одной стороне сделали его фигурой неоднозначной в России.Образ Базарова подвергался нападкам справа как одобрение антицарской мысли (именно Тургенев популяризировал термин «нигилист», употребив его в романе), а слева — как злобная пародия. Тургеневское изображение русских за границей в Дым и муки потенциальных революционеров в Целина также вызвали критику. Ему было бесполезно указывать, что

читатель всегда чувствует себя неловко… легко сбивается с толку и даже огорчается, если автор относится к своему воображаемому герою как к живому человеку, то есть если он видит и проявляет его хорошее а также его плохие стороны, и, прежде всего, если он не выказывает безошибочных признаков симпатии или антипатии к собственному ребенку.Читателю хочется разозлиться: его просят идти не по проторенной дорожке, а идти своей дорогой.

Для европейцев и американцев, исключенных из этих противоречий, если не совсем невежественных о них, Тургенев на протяжении десятилетий был важнейшим источником информации о жизни в России («Какой тургеневский эффект производит самовар!» — восклицает Теодор Колвилл в «Уильяме Дине»). Хауэллса «Бабье лето », действие которого происходит во Флоренции). Но больше всего он восхищался остротой своей работы.«Прочитайте Лизу [ Гнездо джентльменов ], если хотите, чтобы ваше сердце действительно разбилось», — говорит Колвилл молодой женщине, которая спрашивает: «Что такое тургеневский?» И это правда, что Тургенев занимался именно этим. Даже когда в « Отцы и дети » ему удается эффективно включить политическую дискуссию в драму, это наименее увлекательные разделы книги. Политические элементы в Smoke отвлекают от его анализа супружеской неверности. Целина  о призыве идеализма к ущербным или обездоленным личностям, и лишь смутно и косвенно о самих идеалах.Слабость человеческой личности была его настоящей темой. На момент его смерти в 1883 году репутация Тургенева — элитарная, европейская репутация — как одного из величайших писателей века казалась надежной. «Мы знаем нескольких превосходных критиков, которые на вопрос, кто первый романист современности? без колебаний ответил бы: «Иван Тургенев», — писал Джемс в 1873 году. Чуть более двадцати лет спустя он заметил (обратите внимание на изменение написания), что «Тургенев — в особой степени то, что я могу назвать романистом романистов, — художественное влияние чрезвычайно ценно и неистребимо установлено.’

Неистребимо? Репутация Тургенева пошатнулась с 1880-х гг., когда подписание в 1886 г. в Берне первой международной конвенции об авторском праве привело к буму русских переводов (в отличие от Великобритании, Франции и Германии, Россия осталась вне конвенции, поэтому никаких прав не было). приходилось покупать, а переводы стоили дешево). Как пишет Файджес, «открытие Достоевского и Толстого — казавшихся более русскими, чем европеизированный Тургенев, — изменило ожидания Запада в отношении русской литературы.Теперь… читатели на Западе хотели, чтобы русские писатели были грубо примитивными и одухотворенными, движимыми большими идеями о человеческом существовании, экзотически оригинальными, чтобы они писали больше — в общем, непохожими ни на что в остальной европейской литературе». В 1917 году Джозеф Конрад жаловался на «общественное равнодушие» к произведениям Тургенева. Элиот, писавший в том же году, оплакивал Тургенева как «наименее эксплуатируемого из русских романистов». У него не было недостатка в чемпионах, начиная с Конрада и Элиота и заканчивая Вульфом, Эдмундом Уилсоном («Ни один писатель-фантаст не может быть прочитан с более устойчивым восхищением»), Хемингуэем («Тургенев для меня — величайший писатель из когда-либо существовавших») и В.С. Притчетт. Но та неоднородность, с которой он теперь печатается и читается, и порожденные этим заблуждения, что он преимущественно портретист русского пейзажа и жизни крепостных (как в «Очерки охотника» ) или комментатор проблемы русского прогресса (как в «Отцах и сыновьях» ) — означало, что именно Тургенев, пресловутый западник, теперь рассматривается как русский антиквариат, а Толстой, Достоевский и Чехов перешли в область всеобщего.

Республика​ из Гнездо джентльменов , с «Первой любовью» и двумя другими превосходными длинными рассказами в заброшенных переводах Джесси Коулсон 1959 года, в дополнение к новым версиям «Первой любви» и пяти рассказов из Зарисовки спортсмена Николя Пастернака Слейтер и Майя Слейтер, побуждает нас снова спросить: «Что такое тургеневский?» Эдмунд Уилсон, Джон Бейли и другие отмечали, что Тургенев в оригинале более «текстурирован», модулирован и идиоматичен («Ему интересны слова, Уилсон писал: «В отличие от других великих русских писателей XIX века, за исключением Гоголя»), чем он склонен казаться в переводе.Тургенев читает очень одинаково, то есть чисто, во всех имеющихся английских переводах, что говорит о непреодолимости проблемы передачи этой фактуры. Решение Ричарда Фриборна в его переводе « Отцов и детей » заставить Базарова говорить на сленговом американском жаргоне не убеждает в обратном.

Читая Тургенева по-английски, мы не отступаем от исторического прецедента. Подавляющее большинство его читателей 19-го века вместе с его наиболее выдающимися европейскими и американскими поклонниками (Джеймс, Флобер, Золя, Джордж Элиот, Хауэллс, авторитеты в Оксфорде, присвоившие ему звание почетного доктора в 1879 г.), читали его главным образом в французский или английский.Его значение для западной литературы неизбежно является опосредованным, и именно благодаря переводу мы видим, что заставило этих читателей так высоко его хвалить.

Итак: величайшей силой Тургенева как писателя был его талант к деталям, который имел несколько различных применений. Одна из его самых отличительных привычек — использование сравнений, взятых из мира природы (результат того, что он много времени проводил на улице, сначала в детстве, напуганном своей матерью, а затем в качестве преданного охотника). Вот некоторые из них:

Он с огромным трудом ухватывался за одну из своих идей, как божья коровка взбирается на травинку, и сидел на ней, и сидел, все время растопыривая крылья и готовился к полету – а потом вдруг отвалится и придется снова карабкаться вверх.

Рудин

Так тихое и нежное существо, вырванное бог знает зачем из родной земли и тут же покинутое, как саженец, вытащенный из земли и оставленный корнями на солнце, закончило свой земной путь .

Дворянское гнездо

Та же жизнь текла тихо, как вода среди болотных трав.

Дворянское гнездо

Мои фантазии играли и метались, всегда вокруг одних и тех же образов, как ласточки на рассвете вокруг колокольни.

«Первая любовь»

В небе беспрестанно мелькали неясные полосы молний; они не столько вспыхивали, сколько трепетали и дергались, как крыло умирающей птицы.

«Первая любовь»

Дуняша с удовольствием хихикала бы над ним и бросала на него многозначительные косые взгляды, пробегая мимо него, вся порхая, как перепелка.

Отцы и дети

Он сойдет на тебя, как снег с крыши.

«Бирюк»

Нежданов не нуждался в длинных ответах; он хорошо знал, что его друг глотал каждое его слово, как пыль на дороге поглощает каждую каплю дождя.

Дева

Когда Тургенев умирал от ошибочно диагностированного рака позвоночника, он перенес несколько безрезультатных операций, во время одной из которых, как он позже сказал Доде, «я искал слова, с помощью которых я мог бы дать вам точное представление о сталь пронзает мою кожу и входит в плоть… что-то вроде ножа, разрезающего банан». Услышав это, Эдмон де Гонкур подивился: «Наш старый друг Тургенев — настоящий литератор». деталью была его склонность давать миниатюрные портреты даже самых незначительных фигур в своих книгах.Мы узнаем об учителе языка и музыки, «который безразлично говорил по-французски и по-немецки и немного играл на пианино, но готовил превосходные маринованные огурцы»; о матери одного персонажа, у которой «левый глаз был склонен к слезотечению, и в силу этого [она] считала себя женщиной утонченной чувствительности»; священника «только с одной не совсем приятной привычкой, а именно с тем, что время от времени он медленно и осторожно поднимал руку, чтобы прихлопнуть мух по лицу, и иногда умудрялся их раздавить».Джеймс привел другой пример:

джентльмен, который на мгновение появляется в качестве хозяина на званом обеде, и… наше впечатление о его личности дополняется утверждением, что суп за его столом был наполнен маленькими фигурками из пасты, изображающими сердца. , треугольники и трубы. В замысле автора есть тайное родство между характером этого достойного человека и конвульсиями его вермишели.

Обвинение Джеймса — Тургенев «поражает нас любовью к деталям ради них самих, как библиоман любит книги, которые он никогда не читает» — имеет некоторую справедливость, особенно когда речь идет о обходных путях, которые любит делать Тургенев.Это может быть утомительно, но их нельзя отделить от более широкого стремления к частностям. Его неугомонное желание показать читателю, как кто-то что-то делает, или передать маленькую, но выразительную черту сцены, придает его прозе живость, способность удивлять.

Возьмем сдержанного кучера в повести «Касьян из прекрасного края», из А  Зарисовки егеря , который, решив продолжить путь, хотя у его телеги сломана ось, «аккуратно заменил табакерку в из кармана, надвинул шляпу на брови, не касаясь ее, одним движением головы, и задумчиво взобрался на сиденье».Именно эта мелочь о шляпе, ни в коем случае не нужная, делает извозчика реальным (действительно, именно такие детали, расточительствованные на простых крепостных, производили такое впечатление). В «Первой любви» в издании «Риверран» рассказчик навещает семью, недавно переехавшую в соседний дом, и его встречает слуга, «несущий тарелку с хребтом сельди». Закрыв ногой дверь, ведущую в соседнюю комнату, он резко сказал: «Да?» принцесса, которой не повезло, которую позже видели царапающей «голову под шапкой острием вязальной спицы».

В «Тихая заводь», снова в переводе Коулсона, Владимир Сергеич Астахов приглашен Михаилом Николаичем Ипатовым в свой загородный дом, где он живет со своими маленькими дочерьми и невесткой Машей. Однажды вечером, когда они находятся на террасе, идет ливень, и группа, смеясь, убегает в гостиную; Тургенев обращает внимание на то, что «громче всех смеялись маленькие дочки Ипатова, стряхивая с платьев капли дождя». Позднее Владимира Сергеича будит среди ночи весть о том, что Маша, разочаровавшись в любви, бросилась в пруд.Он бежит вниз и обнаруживает, что дом пуст, но, прежде чем выйти наружу (через двери, открывающиеся из гостиной), он замечает двух девушек: «Полумертвые от испуга, они стояли в своих белых юбках, сцепив руки ножки босые, при свете ночника, поставленного на пол.» Следующая сцена делает очевидным то, что Хемингуэй взял у Тургенева:

Он нашел Ипатова на берегу пруда; фонарь, висевший на ветке, ясно освещал седую голову старика. Он заламывал руки и шатался, как пьяный; около него на траве лежала женщина, корчась и рыдая; кругом стояла суета людей.Иван Ильич был в воде по колено, ощупывая дно шестом; кучер раздевался, дрожа всем телом; двое мужчин тащили по берегу лодку; по деревенской улице послышался резкий стук копыт… Ветер пронесся мимо, как бы силясь задуть фонари, и пруд, черный и грозный, с шумом заплескался… Кучер схватил один багор, приказчик — другой, и оба прыгнули в лодку, оттолкнулись и стали крючками волочить воду; другие зажгли их с берега.Странно и страшно было видеть их движения и их призрачные фигуры в дымке над взволнованными водами пруда, при тусклом и неуверенном свете фонарей… Что-то белое показалось около лодки.

Использование Тургеневым визуальных деталей, его способность заставлять нас видеть почти случайны. Он оставляет нас замечать или не замечать, как две маленькие девочки и их капли дождя предвосхищают смерть Маши, или то, как раннее бегство группы от дождя переворачивается их паническим бегством к пруду.Его описание сцены у воды также основано на эффекте просто изложенных деталей, постепенно добавляемых одна к другой без эмоциональной парчи.

Но Тургенев также мастер подробностей, дающих доступ не только к общему впечатлению — беспорядку в доме княгини, но и к индивидуальному характеру и обстоятельствам. Это говорит все о противоречии, охватившем 16-летнего рассказчика «Первой любви», скрывающегося в саду ночью в надежде шпионить за объектом своей преданности с ее возлюбленной по слухам, что, когда он слышит шум, он бормочет ‘»Кто там?» …почти неслышно», а когда слышит смех и «шелест листьев», повторяет вопросительное «еще тише».На самом деле он не хочет сделать открытие, которое он уже наполовину сделал, что этот любовник не только существует, но и является его собственным отцом.

Большая часть эмоциональной силы «Отцы и дети » исходит от мелких штрихов, демонстрирующих отношение старших фигур — овдовевшего отца Аркадия Николая Петровича Кирсанова и родителей Базарова — к своим детям. Констанс Гарнетт назвала свой перевод «Отцы и дети» , и хотя эта формулировка была вытеснена во всех современных изданиях, она улавливает нечто важное: ваш ребенок всегда остается вашим ребенком.Отношения включают в себя возможность того, что из-за чрезмерной нежности тоскующий родитель становится ребячливым.

Мы знаем об уязвимости Николая Петровича с самого начала, так как он с нетерпением ждет приезда сына из Петербурга (Аркадий только что закончил учебу). Николай Петрович дважды спрашивает своего кучера, нет ли следов кареты, прежде чем со вздохом сел, думая о своей умершей жене, которая не дожила до выпуска сына. Когда, наконец, появляется Аркадий, они обнимаются, и Николай Петрович так смущается, что «будто он немного потерян и немного робеет».Только теперь Аркадий обнаруживает, что привел друга, Базарова, — хитрость со стороны Тургенева, потому что мы чувствуем удивление его отца, а затем его грусть, что близость воссоединения утрачена. Новая атмосфера и стремление Николая Петровича показать, что он ее не чувствует, передаются нам тем, как он «быстро» поворачивается и пожимает Базарову руку (непротянутую), формально спрашивая его имя и отчество. С этого момента нам знакома улыбающаяся неуверенность Николая Петровича в отношении Аркадия, его гордость и наслаждение им, его серьезное желание понять его дружбу с Базаровым, соединенное с его собственным непониманием.Далее нам дается краткий экскурс в период, предшествующий действию романа. Он больше никогда не упоминается, но это все, что нам нужно:

Впервые он ясно ощутил пропасть между собой и своим сыном; он предвидел, что с каждым днем ​​она будет становиться все шире и шире. Напрасно же проводил он целые дни за чтением новейших книг зимой в Петербурге; напрасно слушал он разговоры молодых людей; напрасно он радовался, когда ему удавалось вставлять свои мысли в их жаркие споры.

Примерно в середине романа двое молодых людей меняются обязанностями хозяина, и Базаров прибывает в свой семейный дом с Аркадием на буксире. Родители Базарова не видели его три года. (Они на несколько ступеней ниже по социальной лестнице: его отец, отставной военный врач, служил в бригаде деда Аркадия.) За обедом мать Базарова не обращает внимания на гостя: «Она склонила свое круглое лицо… на сжатый кулачок». и не сводила глаз с сына. Она несколько раз вздохнула… умирая от желания узнать, как долго он собирается оставаться, но… боясь спросить его.Когда, всего через три дня, Базаров сигнализирует отцу, что он уезжает утром, небрежно прося прислать за лошадьми, Тургенев выдерживает сцену с мучительной деликатностью. «Мне нужно пойти и остаться с [Аркадием] ненадолго. Я потом опять сюда зайду, — говорит Базаров.

«Ах! Ненадолго… Ладно. Василий Иванович вынул платок и, сморкаясь, нагнулся почти до земли. — Что ж, все будет устроено. Я думал, ты будешь с нами… еще немного.Три дня… после трех лет, это не очень-то очень, Евгений!»

Он не может удержаться, чтобы не сказать Базарову, что его мать только что попросила свежих цветов в его комнату:

(Василий Иванович не упомянул о том, что каждое утро, сразу после рассвета, он совещался с Тимофеичем [слугой], стоя с босыми ногами в туфлях, вытаскивая дрожащими пальцами одну загнутую рублевую бумажку за другой и приказывая ему делать различные покупки, с особым упором на вкусную еду и красное вино, которое, насколько он мог судить, очень нравилось молодым людям.)

«Свобода — это главное. Это мое правило… я не хочу вас сдерживать… не…

Он вдруг замолчал и направился к двери.

«Скоро увидимся, батюшка, честное слово».

Но Василий Иванович только махнул рукой, не оборачиваясь, и вышел.

Вот что делает момент позже, когда Базаров говорит отцу, что он почти наверняка заразился сыпным тифом. Ждать, пока болезнь проявится, еще хуже.

[Василий Иванович] сдерживался целых два дня, хотя ему совсем не нравился вид сына; он все украдкой следил за ним… но на третий день, за обедом, уже не выдержал. Базаров сидел, потупив глаза, не прикасаясь к еде.

– Почему ты не ешь, Евгений? – спросил он, приняв совершенно небрежное выражение. ‘Еду, по-моему, очень хорошо приготовили’

‘Мне ничего не хочется, поэтому я не ем.’

‘У тебя нет аппетита? Как твоя голова? — робко прибавил Василий Иванович. ‘Больно?’

‘Да, болит. Почему не должно болеть?»

Арина Власьевна села и насторожилась.

– Пожалуйста, не сердитесь, Евгений, – продолжал Василий Иванович, – а не дадите ли вы мне пощупать ваш пульс?

Базаров встал. «Я могу вам сказать, не щупая пульса, что у меня горячка». рядом… они склонили свои бедные головы, как ягнята в полуденный зной.

Это​ Именно в использовании Тургеневым деталей речи — можно сказать, «показывая, а не рассказывая» — можно обнаружить его влияние на развитие романа, возможно, особенно в том виде, в каком оно передавалось через Джемса, а также Мопассана, Чехова и Конрада. Он полагается на диалог, его сюжеты состоят из углубления отношений между ограниченным составом, обычно в течение короткого периода времени. Он редко описывает мотивы своих персонажей, проникая в их головы только для того, чтобы подчеркнуть их внутреннюю бессвязность: они часто не могут определить свои «безымянные» эмоции, чувствуют себя растерянными или неуверенными, удивляют самих себя своими действиями, иногда осознавая их неизбежность лишь постфактум. .«Драма совершенно не прокомментирована», — написал Джеймс. Тургенев «никогда не играет хора; ситуации говорят сами за себя». В « Дворянском гнезде» читатель впервые видит, что давно разочаровавшийся Лаврецкий влюбляется в Лизу: «По дороге Лиза повесила шляпу на ветку; Лаврецкий смотрел на эту шляпу с длинными, слегка помятыми лентами, со странным, почти нежным волнением.» В «Отцах и детях» мы гораздо лучше понимаем смущенные чувства Аркадия при выходе из дома Анны Сергеевны, — убеждал он. сам он влюблен в нее, несмотря на то, что знает, что ее привлекает Базаров, и несмотря на то, что на самом деле влюблен в ее сестру Катю.«Аркадий первый сошел с крыльца; он влез в карету Ситникова. Дворецкий почтительно помог ему сесть на место, но он охотно ударил бы его или расплакался». молодые незамужние революционеры, Марьяна и Нежданов. Мариана сказала Нежданову, что они могут спать вместе, как доказательство ее преданности ему.Они сбежали и живут в комнатах на противоположных сторонах коридора.

Она вышла, но через минуту или две ее дверь приоткрылась, и он услышал, как она сказала: «Спокойной ночи!», потом еще тише: «Спокойной ночи!», и ключ повернулся в замке.

Нежданов опустился на диван и закрыл лицо руками. Затем он быстро встал, подошел к ее двери и постучал.

— Что такое? — послышалось изнутри.

‘Не раньше завтра, Мариана… не раньше завтра!’

‘До завтра’, – мягко ответила она.

Неспособность Нежданова принять предложение Марии постепенно раскрывается как нежелание, еще один аспект его унизительной неспособности полностью реализовать революционное сознание. Его коллапс описан сбоку: он как бы медленно задыхается от тех странных, гнетущих, безымянных эмоций, которые другие тургеневские персонажи в конце концов выражают через действие. Наконец, Нежданов выражает и их – самоубийством.

«Они такие короткие, но в них так много», — писала Вирджиния Вульф о романах Тургенева.«Эмоции такие сильные и в то же время такие спокойные. Форма в одном смысле такая совершенная, а в другом такая сломанная.» Сломанность легко определить: склонность Тургенева тормозить и возвращаться на значительное расстояние в прошлое, чтобы описать, как персонаж пришел к своему нынешнему положению, постоянно тормозит повествовательный импульс. и вносит нотку искусственности («Надо теперь сказать несколько слов о Маркелове…»). Этот мастер показа не мог удержаться от большого количества ненужного рассказа. Его театральное образование (до своего первого романа он написал восемь пьес) объясняет его сосредоточенность на диалогах и внешних признаках внутренних состояний, ограниченность актерского состава и декораций (очень часто загородный дом), стремительные и решающие сцены — но также формальные слабости, наиболее очевидная из которых — неспособность включить предысторию.Это также объясняет некоторые из его более скрипучих уловок: в своей в остальном бессвязной лекции об «Отцах и детях» Набоков с презрением отозвался о появлении в конце романа тропа «подслушано в беседке» («Мы опустились до уровня комедия нравов»). «Его литературный гений, — сказал Набоков, — не соответствует литературному воображению, то есть естественному открытию способов повествования, которые были бы равны оригинальности его описательного искусства». что совершенно в творчестве Тургенева.Но, во-первых, он может соперничать с Остин в романтическом финале. Это Лежнев говорит по номеру Рудин :

«Вы так говорите, Александра Павловна, потому что не знаете меня. Вы думаете, что я болван, полный болван, просто дерево с головы до ног. А разве ты не знаешь, что я способен таять, как сахар, и целые дни проводить на коленях?

— Это, признаюсь, хотелось бы видеть!

«Тогда выходи за меня замуж, Александра Павловна, и ты увидишь».

Александра Павловна покраснела до ушей.

– Что это вы сказали, Михайло Михайлыч? – пробормотала она в смущении.

— Я сказал кое-что, — ответил Лежнев, — это давно, давно и тысячу раз вертелось у меня на языке. Я, наконец, сказал это, и теперь вы можете поступать так, как вам лучше. Но чтобы не смущать вас, я сейчас уйду. Если ты хочешь быть моей женой… Я буду в саду. Если не возражаете, то только попросите позвать меня: я пойму…»

Александра Павловна хотела задержать Лежнева, но он быстро вышел в сад, не надевая шляпы, облокотился на калитку и начал глядя вдаль.

— Михайло Михайлыч! — раздался позади него голос горничной. — Пожалуйста, подойдите к хозяйке. Она вас спрашивает».

Михайло Михайлыч обернулся, схватил горничную обеими руками за голову, к великому ее удивлению, поцеловал ее в лоб и зашагал к Александре Павловне.

Такие счастливые концовки случаются редко, но это не должно затмевать тот факт, что романы Тургенева, как и романы Остин, обычно изображают напряженный, напряженный момент юности, который никогда не повторится.«Первая любовь подобна революции», — пишет он в «Весенних потоках ». «Правильный и установившийся порядок жизни в одно мгновение разбивается вдребезги; молодежь стоит у баррикады, высоко подняв свое яркое знамя, и шлет свой восторженный привет будущему, что бы оно ни готовило — смерть или новую жизнь, все равно». странное спокойствие, отмеченное Вульфом, заключается не только в том, что они обычно заканчиваются неудачей, поражением или жертвой.Вот что происходит дальше: эти взволнованные жизни погружаются в тишину, из которой, как нам дано понять, они никогда не будут нарушены. Как писал Притчетт, Тургенева «движет взлет и падение любви, а не полнота реализованной любви. Здравствуй и прощай. Весна и осень. Нет высокого лета исполнения. Поэтому никакой трагедии, только печаль».

У Тургенева было странное отношение ко времени. В 36 лет он задумчиво относился к своей «старости» и, возможно, воодушевленный своими преждевременно седыми волосами, рано принял томную позу.У него были проблемы с соблюдением сроков: «Было невозможно увидеться с ним, — вспоминал Джеймс, — и не обнаружить, что он человек медлительный». Щигровский район» и «Дневник лишнего человека» — два его рассказа). Таким образом, произведение Тургенева является своего рода комментарием, как скрытым, так и открытым, о России, звезде, с которой судьбы его персонажей постоянно не совпадают. Даже Базаров, передовик, говорит Аркадию в конце «Отцов и детей» : «Женись скорее, да свивай гнездо, и рожай как можно больше детей».Умные будут, потому что родятся в нужное время, не то что мы с вами». Россия меняется медленно, а жизнь коротка. «Нигде время не летит так быстро, как в России, — пишет Тургенев, — хотя говорят, что в тюрьме оно проходит еще быстрее». времени. Эта пессимистическая точка зрения позволила ему разрешить свои сложные чувства по поводу личной свободы действий: с точки зрения вселенной ни у кого нет слишком многого в течение очень долгого времени.«Мужские мечты никогда не сбываются, и их сожаления тщетны. Тот, у кого не выпало выигрышное число, может с тем же успехом довольствоваться проигрышным и никому об этом не говорить». в настоящем нет ни великого счастья, ни мелодраматической тоски; просто время прошло и продолжает идти. Исправить давние ошибки не более возможно, чем выбрать лучший момент для рождения.

Тургеневское повествование о природе, о смене дней и времен года есть его способ наставить нас в нашем ничтожестве, в то же время он держит увеличительное стекло над нашими маленькими и извивающимися человеческими связями. Вульф выразился лучше всего: «Когда мы замечаем, не кажусь замечать, что жизнь продолжается, мы сильнее сочувствуем самим мужчинам и женщинам, потому что они не являются всей жизнью, а только частью целого». боюсь смотреть в будущее», — писал Тургенев в свой 42-й день рождения.

Только я сознаю, что подчиняюсь некоторым вечным и неизменным, но глухим и немым законам… и маленький писк моего сознания так же мало значит в этой жизни, как если бы я лепетал: «Я, я, Я на берегу океана, который течет без возврата. Муха еще жужжит, но в другое мгновение — а тридцать, сорок лет тоже мгновение — она уже не жужжит.

Во всем своем творчестве Тургенев, кажется, опережает нас. «В наказание себе и в назидание другим, — писал он после того, как стал свидетелем этой казни в Париже, — я хотел бы теперь рассказать обо всем, что видел.’

Каваи Оригами | Эмиливибберли

Каваи Оригами . Загружайте два раза в неделю♪ (один раз в среду или четверг и один раз в выходные) ♡ время загрузки ♡ 19:00 по Лос-Анджелесу 7:30 по Мумбаи. Каждый проект оригами имеет четкую диаграмму с аннотациями.

Kawaii Origami Super Cute Origami Projects for Easy от www.paperkawaii.com

В этом видео показано, как сделать простое и милое оригами. Каваи и оригами — два вида искусства, любимые миллионами людей по всему миру.В Kawaii origami есть все, что вам нужно, чтобы сделать свои собственные творения kawaii origami — от рожка для мороженого до оригами кота — и все это в одном наборе!

Источник: www.paperkawaii.com

В этой подарочной коробке оригами 4 коробочки. Adobe ai и svg заключены в zip-файл.

Источник: psyboo.com

Масштабируемый печатный шаблон размером 12 x 12 дюймов для использования в бумагорезательных машинах, таких как cricut. Также полезно, если вы хотите добавить к нему узор или цвет.

Источник: www.paperkawaii.com

Можно делать маленькие круглые и высокие, даже творить. Крисси Пушкин, также известная как Крисси Пк, является экспертом по оригами и бумажным ремеслам и писателем с 15-летним опытом.

Источник: www.paperkawaii.com

В этом видео показано, как сделать простое и милое оригами. Эти пасхальные яйца оригами сделаны с помощью складок гармошкой.

Источник: www.paperkawaii.com

Загружать два раза в неделю♪ (один раз в среду или четверг и один раз в выходные) ♡ время загрузки ♡ 19:00 по Лос-Анджелесу 7:30 по Мумбаи. Посмотрите больше идей на тему бумага для оригами, оригами, бумага.

Источник: www.paperkawaii.com

Эти дружелюбные кактусы не имеют колючек и не требуют воды! Добро пожаловать в магазин бумажных кавай!

Источник: www.paperkawaii.com

Книга представлена ​​в формате диаграммы с текстовым описанием каждого шага.Эти коробки для оригами соединяются, вставляются или соединяются вместе, чтобы стать более крупной деталью.

Источник: www.pinterest.com

Посмотрите больше идей на тему бумага для оригами, оригами, бумага. В этом видео показано, как сделать простое и милое оригами.

Источник: www.pinterest.com

В этом видео показано, как сделать простое и милое оригами. Здесь также можно найти большую коллекцию бумаги для оригами, которую можно бесплатно распечатать.

Источник: www.paperkawaii.com

Модели различаются размерами и формами. Последние твиты от @paperkawaii

Источник: www.paperkawaii.com

В этой подарочной коробке оригами 4 коробочки. Являетесь ли вы преданной папкой оригами или вам нужны милые идеи подарков ручной работы, в бумажном кавай есть все.

Источник: www.pinterest.fr

Узнайте, как сделать маленький кактус оригами! Электронная версия книги также доступна на Amazon.

Источник: www.paperkawaii.com

Инфографика и сроки есть. Посмотрите больше идей на тему оригами, поделки из бумаги, поделки из бумаги.

Источник: wallpaperose.com

Загружать два раза в неделю♪ (один раз в среду или четверг и один раз в выходные) ♡ время загрузки ♡ 19:00 по Лос-Анджелесу 7:30 по Мумбаи. Модели различаются размерами и формами.

Источник: www.pinterest.es

Независимо от того, увлекаетесь ли вы папкой для оригами или вам нужны милые идеи подарков ручной работы, бумажные каваи найдут все.Посмотрите больше идей на тему оригами, поделки из бумаги, поделки из бумаги.

Каждый проект оригами снабжен четкими схемами и аннотациями.

Большое спасибо за визит! К каждой модели прилагается обучающее видео. Узнайте, как сделать маленький кактус оригами!

В

Kawaii Origami Book And Paper Pack есть все, что нужно для создания собственных кавайных творений оригами — от рожка мороженого оригами до кактуса оригами!

Магазин бумажных каваи был создан как часть paperkawaii.ком. 3D-оригами — это двухэтапный процесс, который начинается с небольшого прямоугольного листа бумаги, сложенного в крошечный треугольник. Загружайте два раза в неделю♪ (один раз в среду или четверг и один раз в выходные) ♡ время загрузки ♡ 19:00 по Лос-Анджелесу 7:30 по Мумбаи.

с 45 страницами четких, удобных для понимания полноцветных диаграмм.

Электронная версия также доступна на Amazon. В Kawaii origami есть все, что вам нужно, чтобы сделать свои собственные творения kawaii origami — от рожка для мороженого до оригами кота — и все это в одном наборе! Масштабируемый печатный шаблон размером 12 x 12 дюймов для использования в машинах для резки бумаги, таких как cricut.

Являетесь ли вы специальной папкой для оригами или вам нужны милые идеи подарков ручной работы, у Paper Kawaii есть все.

Paper kawaii shop — это небольшой интернет-магазин, продающий бумагу для печати оригами, электронные книги со схемами оригами, а также шаблоны для поделок из бумаги (скоро будет добавлено больше!). Каваи и оригами — два вида искусства, любимые миллионами людей по всему миру. Можно сделать маленькие круглые и высокие, даже творить.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.